Пишу поле
За последние пару лет слово поле изменилось для меня. Оно уже не значит в точности то, что говорит словарь, и, наверное, даже не то, что имеет в виду наука. Оно стало такой постоянной частью моего языка, что я почти перестала замечать: я употребляю его так, как другие люди услышать не могут.
Мы пригласили художницу в наш центр вести занятие по живописи. Она принесла густую гуашь и прекрасную акварельную бумагу холодного прессования.
— Сегодня мы будем писать букет полевых цветов, — сказала она.
Мой разум услышал поле.
В тот момент я не осознала, что услышала своё слово. В комнате были пожилые люди, все говорили по-русски, и обычное значение слова поле незаметно вело нас всех. Я просто присоединилась к занятию, как все. Я нашла Ларису, пригласила её в центр и пришла в свой выходной поддержать её первое появление в нашем поле.
Я следовала её руководству и писала букет, который она показывала.
Ближе к концу занятия Лариса посмотрела на мою работу.
— Выведи один цветок в фокусную точку.
— В фокусную точку? — спросила я.
— Да.
Я посмотрела на свою картину.
Это был тот самый момент.
Не потому, что я была не согласна с Ларисой. Она говорила на языке композиции, который хорошо знают художники. Фокусная точка даёт глазу место, куда можно прийти.
Но я вдруг поняла, что пишу не букет.
Я писала поле.
В поле ничто не просит стать главным героем.
Один цветок не несёт в себе смысла целого. Жизнь поля не находится внутри какого-то одного цветка. Она живёт между ними — в отношениях цвета, движения, формы и расстояния.
Я посмотрела на тот единственный цветок, который тихо начал притворяться центром.
И убрала его.
Лариса улыбнулась.
— Ты его убрала.
— Да, — сказала я.
— Я хотела ощущение поля.
И потом случилось ещё кое-что, почти незаметно для меня.
Пространство вокруг букета перестало быть фоном. Мой мастихин начал двигаться сквозь него так, будто ветер никогда не останавливался у стеблей. Букет больше не был предметом, поставленным против поверхности. Он стал одним временным собранием чего-то большего, что продолжало дышать вокруг него.
слово поле никогда не было метафорой.
Это было слово о способе существования через отношения.
Мой разум мыслит на языке, где отношения приходят раньше предметов.
Где связность не строится выбором центра, а растёт из живых отношений между многими центрами.
Фокусная точка — это движущийся свет через открытое поле.
Моя собственная связность продолжает возникать, а не становиться закреплённой.