Айя

Однажды Крольчиха встретила Артака. Артак был единорогом — настолько единорогом, что каждый казался ему типом. «Мне нравится твой тип», — сказал он Крольчихе. Кого бы он ни встретил, ему казалось, что он уже видел его.

Крольчихе это виденье-в-типах казалось странным, потому что для Крольчихи счёт карпов был встречей. Иногда Крольчиха даже не отделяла карпа от тёмной движущейся воды, думая, что тёмная тень, движущаяся в воде, может быть карпом, которого она ясно не видит. Крольчиха считала семью гусей, чувствуя себя мамой-гусыней, следящей, чтобы все её малыши были при ней.

Крольчиха встречала людей так, как река встречает озёра, долины, другие потоки. Она встречала сны как участников своей реальности. У снов и реки было для Крольчихи одно имя: Айя. Имя было ветром, странствующим в ландшафте её поля. Ветер приносил следующую погоду.

Артак всегда прерывал любую речь — включая течение своей собственной. Крольчиха хотела сказать, что это невоспитанность, что она идёт от мышления типами и категориями, — но Крольчиха не сказала этого Артаку. Вместо этого Крольчиха сказала, что Артак течёт как цепь водопадов, прерывающих поток жизни. Единорог Артак сказал, что это просто в имени — Артак.

«О — он думает в осмысленных символах, а не в типах или категориях».

Имя имеет значение.

Крольчиха увидела осмысленное для себя — Айя.

«Имя может позволить мне стать видимой для единорога Артака — не как тип, а как встреча.

Интересно, знает ли он, что означает „считать“, когда говорит, что мы можем рассчитывать друг на друга».