Массив кудрей «Хорошо»

Я стригу маме волосы с четырнадцати лет.

Это сорок четыре года.

В четырнадцать лет человек уверен, что справится с любой задачей. Девочку, которой впервые предложили подстричь маму по тем меркам, которые мама могла бы сформулировать, страх неудачи не беспокоил.

Я единственный человек, который стрижёт ей волосы, а мама — единственный человек, чьи волосы стригу я.

Эта договорённость выжила, потому что мама неизменно довольна результатом.

Есть одна проблема.

Я не умею стричь волосы.

И это утверждение было проверено на опыте.

Однажды, в первые годы, кто-то увидел результат маминой стрижки и попросил меня подстричь мальчику прямые тонкие волосы.

Результат был катастрофой.

Меня больше никогда ни о чём не просили — или, возможно, я отказалась. Я уже не помню, что здесь было причиной, а что следствием той договорённости.

Красота в том, что у меня нет техники, которой можно следовать.

Это оставляет мне свободу экспериментировать — хотя в очень строгих пределах, потому что мама не считает, что свобода должна простираться слишком далеко, когда рядом с её головой ножницы.

Каждая стрижка начинается одинаково.

Я стою за её спиной и издаю ножницами угрожающий маленький звук.

— Как будем стричься?

Я вхожу в роль профессионального парикмахера, который задаёт такой вопрос каждому новому клиенту, входящему в её салон.

Мама всегда даёт мне точные инструкции, разрушая театр моего профессионального салона.

— Хорошо. Хорошо будем стричься.

И мы начинаем.

На кухне.

Интересно, что после сорока четырёх лет стрижка выходит примерно одинаковой.

Алгоритм — нет.

Я меняю его постоянно.

Я начинаю в другом месте. Я провожу одну секцию через другую. Я меняю последовательность. То, что в прошлый раз служило опорой, в этот раз становится тем, что преобразуется.

Мамины волосы делают это особенно интересным, потому что они кудрявые.

Это неупорядоченный массив.

Элементы отказываются оставаться там, куда их поместили.

Сорок четыре года я меняю операции, сохраняя нечто узнаваемое в результате.

Сегодня я снова стригла маме волосы.

На полпути я заметила, что в очередной раз изменила алгоритм.

Стрижка вышла хорошо.

Мама была довольна.

Я была довольна.

И только теперь, после всех этих лет размышлений о массивах и преобразованиях, я заметила, что, оказывается, делаю с четырнадцати лет.

Я меняю местами обозначения, преобразуя массив волос.

К счастью, массив так и не попросил предъявить мои квалификации.

У него — вечно меняющаяся живость кудрей.

Берегитесь, маленькие кудри! Я приду снова через четыре месяца.